В лагере горели огни и кричали люди. На краю бетонки, съехав коляской в канаву, стоял мотоцикл Пацюка с включенной фарой. Хозяин полулежал на сиденье, свесив длинные руки чуть не до земли, — ран не видно, но сразу ясно, что больше ему не суждено гонять по сельским дорогам, развозя письма и бандероли в окрестные деревеньки.

Луч мотоциклетной фары освещал жёлтый «москвич» с раскрытыми передними дверцами. На нем, что ли, и прибыла неразлучная парочка?

Сзади застрекотал «узи», Тимур оглянулся. Сразу в двух местах с гудением вспыхнуло пламя. Он снизил скорость, пробормотав: «Огонёк веселится».

Сквозь треск горящего дерева и крики донёсся трубный рев Борова. Потом на краю лагеря возникла тощая фигура Жердя и мимо паркинга устремилась к выезду на бетонку.

Дав задний ход, Тимур миновал мотоцикл с мёртвым почтальоном и наехал на «москвич». Со скрежетом спихнув вторую машину в придорожную канаву, он перекинул рукоять. Двигатель снова взревел, и джип рванулся по бетонной дороге прочь от Киева.

Глава 2

Машину надо было бросать. Пришедший в себя Боров разберётся в ситуации, кинется к ментам, и те быстро организуют операцию «перехват». Такую приметную тачку, как здоровенный «хаммер», в этих местах найти легко. Да и Жердь с Огоньком, когда вырвутся из лагеря и вытащат «москвич» из канавы, станут его преследовать. Хотя джип они хрен догонят, но надо постоянно помнить, что бандиты болтаются где-то сзади.

Тимур увеличил скорость. По сторонам мелькали деревья, фонарей не было, разметка наполовину стёрлась. Эту дорогу он почти не знал, лишь год назад, покинув Зону, один раз проезжал по ней на рейсовом автобусе.

Хотелось курить, а пачка осталась в горящем домике. В свете фар заблестел знак поворота, пришлось слегка притормозить. Тимур раскрыл бардачок, достал маленькую плоскую фляжку, спичечный коробок и трубочку сигаретной бумаги. Приоткрыл коробок, понюхал — так и есть, трава.