Вика с Леной улепетывали прочь. Навстречу им бежали люди.

Из окна, выставив «узи», высунулся бандит. Не давая ему прицелиться, Тимур метнулся за угол. Перепрыгивая через ровные ряды кустов, заменяющих ограду вокруг домиков, ломанулся в сторону паркинга.

Сзади сквозь гудение пламени послышался крик Огонька и ответный рев Жердя. Дважды щёлкнули выстрелы.

На площадке стояли с десяток машин, в основном джипы, и среди них самый дорогой, самый большой — «хаммер» с включенным двигателем и распахнутой водительской дверцей. Выставив толстую ногу, там сидел Боров и орал в мобильник:

— Костюха, стреляют тут! В доме, где эта сука сталкерская живет!… Да я без балды, кто стреляет! Я хотел, чтобы ты человека прислал разобраться с этой падлой по-быстрому, а тут… Короче, валю отсюда!

Тимур не знал, чем занимался Боров, но понятно, что дела его вряд ли можно было назвать особо законными. Скорее всего, теперь толстяк решил, что это бравый украинский спецназ явился по его нечестную душу…

Когда беглец выскочил на край паркинга, Вениамин Михайлович опустил телефон и попытался закрыть тяжёлую дверь джипа. В длинном прыжке Тимур оказался рядом, схватил вконец ошалевшего Борова за ворот и дёрнул наружу. Боров завопил, должно быть, с перепугу приняв напавшего на него человека за лихого омоновца, который собирается уложить его мордой на асфальт. Сделав подсечку, Тимур уронил грузное тело — раздался такой звук, будто мешок с картошкой рухнул на землю этажа этак со второго.

Нырнув в «хаммер», он захлопнул дверцу, передвинул рукоять автоматической коробки и вдавил газ. Мотор взревел, будто раненый лев, огромная машина рванулась вперёд. Тимур вывернул руль, объезжая другие автомобили, крылом зацепил один, проломил кусты и оказался на бетонке. Она уходила от лагеря в две стороны: к Киеву и через лесные угодья вдоль Днепра, а после вдоль реки Припять к Чернобылю.