Теперь они могли либо попрощаться, сославшись на усталость после дневных занятий, либо выпить — и остаться до утра. Тимур не сомневался в их решении. И очень хорошо представлял, как всё будет происходить дальше: бутылка опустеет быстро, он запрет дверь и выключит свет, а потом как-то так выйдет, что одна девушка (Лена, скорее всего) уже плещется в душе, а вторая сидит у него на коленях и они целуются; вскоре Лена вернётся, обернутая коротеньким полотенцем, ойкнет, продолжая играть роль невинной девчушки, но тут же присоединится к ним на кровати, потом они стянут с него футболку и окончательно разомлеют, увидев его шрамы и татуировки…

Всё это было так знакомо, что он даже поморщился, уйдя к шкафу за стаканами. Знакомо и… ну да, скучно. Чистая физиология, никаких чувств. Ничего личного, только три молодых тела. Как там пишется в электронных письмах с аттачем, но без текста в самом письме? «Эмпти боди» — «пустое тело». Три пустых человеческих тела в постели, бездушные оболочки, куклы для секса…

Тимур не успел взять стаканы — к дому подкатил мотоцикл, и испитой голос произнёс:

— Эй, инструктор, иди сюда.

Он обернулся. Лена, докурив, пересела на кровать рядом с Викой, обе глядели на дверь.

— Это почтальон, — пояснил он и вышёл наружу.

Пацюк, сидя на мотоцикле, держал лист бумаги с ручкой.

— Ты ж у нас Тимур Шульга? — спросил он.

— А ты вроде не знаешь? — Тимур спустился по ступенькам.

— Знаю, но порядок нужон. Где твой паспорт? Или ладно, не надо, спешу я. Расписывайся быстрее.

— Зачем?

— Зачем? — удивился Пацюк и сунул ему ручку. — Затем, что положено! Посылку получил — подпись чиркнул. Чиркай!

— Посылку?

— Её самую. Ну или эту… бандерольку. Чиркнул? Получи.

Пацюк убрал листок с ручкой, достал из коляски небольшой свёрток и вручил Шульге:

— Ить странная бандеролька. Какой-то человек на пункт к нам принёс. И обратный адрес, слышь, стрёмный какой-то. Ну ладно, поехал я.